Она прыгнула вперед: метрах в двух от окна росла пальма. Ей удалось ухватиться за ствол. Руки, грудь и колени были ободраны до крови, но боли она даже не почувствовала. Спустившись на землю, Наташа огляделась. Кругом ни души, вымершая зона. Идти по песку — останутся следы, идти по плитке — собаки возьмут след… Она увидела длинную канавку вдоль стен дома. Сток! В два прыжка оказалась в этом узком ручье, вода приятно щекотала подошвы. Шаг за шагом, словно по канату, она двинулась вперед. Направление сейчас не имело значения. Убегать было бессмысленно, девушка преследовала совсем другую цель. Она искала надежное убежище.

Выглянув из-за угла здания, она тут же отпрянула назад и прижалась к стене. Двое арабов с автоматами, темпераментно болтая, шли в ее сторону. Наташа выскочила из канавки и упала на землю за каким-то кустарником. Ее не заметили, но стало страшно. Она, наконец, осознала безрассудство своего поступка. Если ее поймают и приволокут назад, то все пропало. Так дело не пойдет. От этих дикарей чего угодно ожидать можно. Это не Израиль. Арабы с автоматами по Земле обетованной не ходят. Значит, она в Иордании. Выход из положения должен быть, но не позорный, а достойный.

Наташа поднялась на ноги. Справа — песок и море, слева — корпуса. Много корпусов. Их разделяют площадки с цветочными клумбами. Короткими перебежками она перебиралась от здания к зданию. Ей удалось уйти довольно далеко от своего корпуса, и девушка понимала, что с минуты на минуту грянет гром — поднимут тревогу. Сделав очередной рывок, она очутилась возле одноэтажного дома, где, судя по окнам, выглядывающим из бетонных арок, был подвал. Окна не имели решеток, а верхние фрамуги открывались наружу. Наташа перебежала к стене и запрыгнула в каменное оконное гнездо. Уцепилась за раму форточки, потянула ее на себя. Пришлось приложить немало усилий, чтобы фрамуга поддалась и открылась наполовину: ограничители не позволили открыть окно полностью.