Судя по внешности, еврейка. Лицо строгое, спокойное. Наташа встала и вышла в коридор. Длинный, узкий. Слева окна в решетках, видны скалы. Что за ними, одному Богу известно. По правой стороне — двери, бесконечное количество дверей.

Возле ее палаты стоял санитар, он и повел ее дальше. Они шли, шли и шли. Вдруг одна из дверей открылась, появилась женщина с огромным животом. Восьмой месяц, не меньше. Ее тоже сопровождал санитар. Они поравнялись. Наташа взглянула ей в глаза и сказала:

— Привет, подружка.

Женщина вздрогнула, словно ее укололи.

— Здравствуй, — тихо прошептала в ответ, едва шевеля пересохшими губами.

«Вот оно что! — подумала Наташа. — Тут целый инкубатор. Наверняка только русские. А кто же еще? Попробуй француженку выкрасть. Президент войну объявит. А до наших никому дела нет. Русские шлюхи во всем мире на передовой служат. Дешевый товар, а по качеству не хуже тех же француженок или шведок, если не лучше. Взорвать бы весь этот курятник к чертовой матери. А лучше всю страну с ее дерьмом».

В конце коридора был кабинет, светлый, с открытым окном без решеток. За столом сидел круглый, как колобок, человек.

Вряд ли Наташа в полной мере отдавала себе отчет в том, что она делает. С ней такое случалось, когда интуиция опережала сознание и она попадала в плен собственных инстинктов. Но скорее всего, ей хотелось лишний раз себе что-то доказать. Стопроцентный кураж. Как только дверь за ней захлопнулась, девушка мило улыбнулась, подошла к столу и, сжав руку в кулак, изо всех сил ударила бедолагу в челюсть, сломав себе при этом три длинных ногтя, которые холила и лелеяла. Голова толстяка, как мячик, ударилась о высокую спинку стула, будто о стену, и, отскочив, хлопнулась носом в крышку стола. Так он и затих, с повисшими руками. Хорошо получилось, прямо как в кино. Бац — и готово. Наташа скинула туфли на высоком каблуке, приподняла юбку и вскочила на подоконник. Прыгать вниз с третьего этажа? Побойтесь Бога! В лучшем случае сломаешь ногу.